Договор указывал долг в валюте с оплатой в рублях по курсу плюс 1% — округ решил брать для реестра курс ЦБ на дату банкротства без наценки, но Верховный суд объяснил разницу валюты долга и валюты платежа

Кредитор потребовал включить в реестр требований юридического лица долг, который по договору был выражен в иностранной валюте, но подлежал выплате в рублях по курсу Банка России на дату платежа, увеличенному на 1%. Первая и апелляционная инстанции включили требование именно с этой надбавкой. Окружной суд уменьшил сумму, посчитав, что установление требования в реестре по курсу, отличному от официального курса ЦБ на дату введения банкротной процедуры, нарушает закон о банкротстве. Верховный суд восстановил позицию первых двух инстанций. При разрешении споров об исполнении денежных обязательств нужно различать валюту долга — в которой обязательство выражено — и валюту платежа — в которой оно фактически исполняется. Раз по условиям договора валютой долга была иностранная валюта, а валютой платежа рубль, сумма выплаты не является твёрдой и рассчитывается по правилам, которые стороны сами прописали в договоре. Условие об увеличении рублёвой суммы на 1% по сравнению с прямым пересчётом по курсу фактически означало, что стороны заранее согласились компенсировать получателю платежа возможные будущие потери от последующей конвертации — например, обратного перевода рублей в валюту для расчётов с иностранными субподрядчиками, а это обычная, общепринятая практика ценообразования в деловом обороте. Значит, спорное условие договора определяло итоговую цену услуг, выраженную в рублях, и не противоречило закону о банкротстве — вывод окружного суда об обратном был ошибочным.